"Друзья Дома Ольденбургских"

Письма с фронта великой княгини Ольги Александровны к племянницам, великим княжнам Ольге, Татьяне, Марии и Анастасии

1914 год

Милая моя душка трогательная Татьяна.

Твое милое письмо меня ужасно тронуло вчера вечером! Мы должны были ехать в 9 1/2, но стояли на станции до 12 1/2.

Была толпа — из знакомых сестер и родственники их — и когда, наконец, мы тронулись, все нас крестили в открытые окна. Спала я не особенно хорошо, так как нас всех клопы заели! Мерзость такая — Ба! Татьяна Андреевна[1] очень милая и веселая. Затем рядом со мною монашенка очень симпатичная простая — мы с нею клопов ловили сегодня утром и она чистила диван мой своей головной щеткой. Такая трогательная, но меня этим смутила ужасно!

Едем в вагоне 2-го класса — коридор посередине — купе с одной стороны, а кресла с другой, в которые на ночь делают тоже постели. Мылись мы по очереди. Все со мной ужасно милы. Княжна была на вокзале и сказала, что хотела бы превратиться в муху, чтобы со мною влететь в вагон! Воображаю как она бы жужжала и мешала бы спать...

Только что была остановка — ст. «Дно» Витебской губернии. Пили молоко и ели колбасу с хлебом. Доктора пришли с нами побеседовать. Едем в Киев и оттуда не знаем куда нас пошлют.

Проезжаем места где видны остатки местных пожаров.

Думаю, так много о вас — моих милых, дорогих! Скажи Мамa[2], что я так тронута, что сказать не могу, ее милым отношением ко мне и люблю ее ужасно.

Дождик идет, хорошо, так как пыли нет. А клопы?! Противно думать о них; Сестра говорит, что дальше будет хуже и пойдут вши в волосах.

Целую Ольгу-душку милую нежно и Мари и Настеньку «a gloomy one».

Крепко обнимаю дорогого Папa и Бабушку и т. Ксению. Скажи бабушке[3], чтобы она не обиделась, что я тебе раньше написала, но это ответ на твое письмо.

Была у Ирины. Она ужасно миленькая и худенькая, много говорит и веселая.

Goodbye, my own darling!

Да хранит тебя Господь! Пишите мне часто, душки мои.

Твоя любящая тебя всем сердцем

Тетя Ольга 1914, 2 Августа (в поезде на войну едучи)